Вера Ильинична приумолкла и, кажется, сделала еще какой то вывод. Выяснилось это позже, а пока отец отворил дверь в Темкину палату и стал вынимать из коробки увеличитель, пластмассовые ванночки, красный фонарь. Он думал, теперь рабом станет и отец. Он был почти уверен в этом.
— Может, отпустим их домой, уже поздно? — говорила она, обращаясь к взрослым. — А завтра они сами поймут, что поступили нехорошо…, Ящик отозвался глухим, старческим голосом.
— Ерунда — спокойно проговорила Лена. — Имеет же человек право на бзик. На обыкновенный бзик. Чего здесь ужасного? Что за народ эти взрослые? Нет чтобы все прямо, открыто. А то боятся своим же детям правду сказать. Будто они враги какие, шпионы, сразу на улицу побегут во все горло орать.
— И не сознаются? — осторожно спросила мама Коли Суворова.
— Передай привет маме! — говорит вслед Авдеев.
— Не бойтесь — сказал ей Михаська. — Вы то тут при чем?
— Это мой сын! — ответил он. Михаська выкопал тогда картошку — огромную, с большое блюдо. Картошина была желтая и походила на сжатый кулак. Даже побелевшие пальцы было видно. Михаська думал тогда: «Что в этом кулаке, интересно!» Но так и не придумал.
— Аленушка! — закричала с порога мамуля. — У меня сенсационная новость! Я ухожу с работы. Когда хмурился отец, мама улыбалась. А когда улыбался отец, мама хмурилась и ходила заплаканная. Прямо как на весах — то один вниз тянет, то другой…, Есть даже поговорка про это: пришла беда — отворяй ворота, Толик слышал где то. Солнце сквозь него казалось ярко начищенным пятаком, красно медным и очень близким. Руки грело его тепло, а через стекло оно было холодным. Другим людям! В Сереже что то обрывается. Какая глупость! Почему — другим? Лена удивленно взглянула на Веру Ильиничну: ее лицо странно напряглось. Но тут же стало прежним. Теперь расспрашивала она. Про здоровье. Про новые книги, которые Лена прочитала. Только бы с бабкой не спорить. Вдруг отец словно врос в землю. Как изменяет болезнь человека! Круглое Темкино лицо вытянулось и похудело, обострились скулы, потускнел румянец на щеках. Спал он эти дни, уснул, как только увидел пустые окна Лены. А тут проснулся. 249, Отец — высокий, ладный, плечи широченные, никак Толик за плечи обхватить его не может. А бабка — щупленькая, сухонькая, будто стручок. Ну какая тут дуэль? Лицо тракториста Валентина. 409, Он протянул к Толику руки, и враз, в одно мгновенье, все прошлое, тяжкое, страшное исчезло. Будто по заляпанной чернилами тетрадке кто то провел удивительным ластиком. И грязный лист стал белым.
— Сразу три — подтвердил Сережа, не вдаваясь в подробности. Предложил: — Хочешь попробовать? Он не почувствовал, как сильно сжал ему руку Артем. Пятый класс хохотал.
| <-- Назад | Страницы книги: 59 445 162 218 37 414 421 137 261 195 261 91 124 43 279 322 233 224 35 294 272 57 183 421 119 133 358 424 162 295 |
