— Жили — тихо ответила мама. — Завтра уезжаем.
— Конечно, заряженный — отвечает Никодим. — Ведь на посту! Ну стою я, валенками притоптываю, чтобы не околеть. А погода как назло: ветер, снег лицо сечет. Ночь. Одна лампочка у входа болтается. Судья поднимает руку, успокаивая ее. Мама смеется, а Никодим начинает петь. Поет он нехорошо, неумело, сразу видно, что медведь ему на ухо наступил, но мама подхватывает песню, и получается уже стройнее. Никодим под маму подстраивается. 462, И тогда Михаська вспомнил инвалида. Никто, даже ее собственная Женька. И четверки то ей вместо заслуженных пятерок она не для Женьки ставила, а для самой себя. Нет, Изольду Павловну в пятом «А» интересовал лишь один человек — классный руководитель Изольда Павловна.
— Подышим! — сказал отец, поднимаясь и пьяно пошатываясь. — Пойдем подышим, а то тут дышать нечем! Духота! Африка!
— Где? — выдохнул отец. К тете Нине нельзя. Нельзя к Олегу Андреевичу именно потому, что там тетя Нина. Ведь она привела его на работу. Она просила принять, хотя он несовершеннолетний, и добилась своего. Она говорила с ним каждый вечер, когда их дежурства совпадали, и даже пела, как мама: «Гори, гори, моя звезда!», Смотрит Толик на бабушку и не узнает. Морщинки на щеках разгладились, и в глазах какое то свечение.
— Это значит — тебя посадить! — кричит отец. — Статья Уголовного кодекса!
Сережа притихает. Мама смотрит не в зеркало, а на Никодима. Перед ним ставят тарелку с едой. Он с удивлением разглядывает ее. Ковыряет еду вилкой, встает. Но он не увидел этого.
— Что ж ты? — спросила из за плеча мама. — Он тебя зовет!
Темка сводит брови, отворачивается к стене, закрывает уши руками. Тяжелым, тягучим взглядом отец смотрит на Темку. Видно, ему хочется сказать что нибудь резкое, злое, но он сдерживается. Желваки ходят у него на щеках. Отец раскрывает мятую книгу с желтыми страницами и читает вслух. Книгу достали из Темкиных штанов, когда его привезли в больницу; это все та же «Собака Баскервиллей», и отец читает ее снова. Потом баба Шура в кармашек свой потайной полезла, ключик вынула. Открыла со звоном сундук, старой рухлядью набитый. Ничего не бросает бабка — глядишь, пригодится. Вынула рвань — старые, залатанные штаны. Протянула Толику.
— Все ему! Все! — Мама так это сказала, что Толик понял: конечно, она не про пышки говорит.
— Пей — сказала она. Есть даже поговорка про это: пришла беда — отворяй ворота, Толик слышал где то.
— Отца мать обмануть вздумал — говорит мать, успокаиваясь. — Обмануть… Честным быть надо, честным! — говорит мать. — Чему я тебя всю войну учила? Честности! Честно надо жить!
188, «Гад! — подумал он. — Какой гад этот Сашка!», — Рассказывай! — бодро велел седой. — Рассказывай все по порядку, я тебя внимательно слушаю. — И, наверное, заметив, что у Толика остановились и расширились зрачки, добавил мягко: — Да ты не бойся! Говори как на духу — и все будет хорошо, не зря же ты на нас надеялся!
424, — Уйди! — закричал вдруг Сашка. — Уйди, говорю, спекулянт!
Каждое утро под Сашкиной кроватью оказывалась лужа. Он вставал, пряча от всех глаза. Вожатая, ругаясь, взваливала на плечо мокрый матрац и вытаскивала его на самое видное место — на лагерный забор напротив линейки.
— Сережа! — говорит она, и слезы катятся у нее по щекам. В классе повисает тишина. Все поражены. Еще бы! Вдруг приходит известный диктор и плачет.
— Давай без прениев — сказала мама.
| <-- Назад | Страницы книги: 413 92 84 202 130 368 76 450 41 128 239 165 35 430 452 159 494 182 163 65 320 142 146 481 360 499 329 416 413 75 |
