Все стихает. А может, и не испугался — чего бояться то? Может, наоборот, испугать хотел. Только уж просто так некрасиво вышло, а страшного ничего в этом и нет.
— Так вы не уйдете? Дверь хлопнула, и вошел бледный отец. За ним белел блин Седова.
— У тебя же есть подруги — заспешила она. — Зиночка, например, девочки по комнате, наконец, в интернате мальчики есть…, Мама все понимала, хотя и делала вид, что не понимает, а отец действительно ничего не понимал.
— Просто так — дрожа, сказал Толик. Он не почувствовал, как сильно сжал ему руку Артем.
— Стыдно ведь! — шептала она. — Стыдно побираться! И ради чего? Ради этого?…, Все поздравляют Сережу, жмут ему руку, балагур и второй «самолет» норовят выйти, смущенные таким обилием гостей, но мама их не выпускает, они сдвигают табуретки, застилают газетами, потом чистой скатертью — мама принесла ее с собой, и из авосек выгружается еда. Жареная курица, помидоры, огурцы, большая миска со смородиной, пышный узорчатый торт.
— Здорово! — прошептал Михаська. — Сейчас рванем!
Пятый класс хохотал.
— Выбирайте, выбирайте! — повторил Зальцер, почему то поглядывая на окно. — А это самые изысканные, бальные лодочки. — Он поставил в центре стола туфли, сверкающие, как пианино. У них был высокий каблучок, а спереди по носку проходила золотая строчка. Лиза на соседней скамейке начала потихоньку икать, а Катька смеялась над ней и закрывала ей рот ладошкой. 21, На ладони у Михаськи стоял фиолетовый номер 286, у отца — 287. Впереди них и далеко за ними петляла очередь. Люди стояли, взявши друг друга за локти, чтоб очередь не разрывалась, притопывали ногами, переминались, вжимали в воротники озябшие уши. Расстроенный Толик не заметил, что отец и мама совсем не взволнованы встречей.
— Ну и что?
— Без прений — тихо поправил отец. Сережа ей не отвечает, молчит. И что ответить — не может он в школу идти, и все, хотя правильно говорит, наверное, Вероника Макаровна, слишком правильно. Особенно про малыша. Летчики в высотных костюмах, Гагарин, Чкалов. Все вместе — для Сережи отец. Правило он знал, теперь надо было примеры. Сережа ждет, что мама скажет что нибудь грубо, как нибудь нехорошо про себя пошутит, но она молчит, только недоверчиво ухмыляется. А по радио говорит про колхозников, про то, как они убирают картошку. Из за маминого голоса выплывает музыка. Сначала гармошка играет тихо, потом громко и опять потише. В динамике что то щелкает. Улыбаясь, Сережа смотрит на Олега Андреевича и на тетю Нину. Сейчас они будут хвалить маму. Но они молчат.
— Эх ты! — говорит он и шевелит желваками. Потом плотно прикрывает дверь. 411, Он крепко схватил Михаську за руку и потащил на другую сторону улицы. Отец шел быстро, и спокойствие и веселье, которые были в нем только что, враз куда то исчезли. Он торопился, будто за ним кто то гнался, кто то глядел на него, а отец не хотел, чтоб его узнали и догнали. Каждый день Сережа ходит в кабинет лечебной гимнастики. Шевелит пальцами, сгибает и разгибает руку, крутит ею. А остальное время — на речке.
— Не горячись, зятек, не горячись — бабка отца успокаивает, и лицо у нее уж без ехидцы, серьезное лицо, потому что ведь и разговор дальше серьезный. Тележка у мамы Лизы и Катьки была старая; случалось, у нее обламывалось колесо. Река освобождалась от тумана, словно в половодье ото льда. Они спустились к воде, срезали ивовые удилища, торопясь, насадили наживку.
| <-- Назад | Страницы книги: 148 260 488 50 462 269 191 105 224 6 433 272 105 432 124 174 337 253 44 268 316 270 231 91 108 405 308 141 495 478 |
